Как коммунисты Харькова с антисанитарией боролись

212
  • 14
  •  
  •  
  •  
  •  
  • 4
  • 1
  •  
  •  
    19
    Поделились

Подробная стенограмма – та же самая аудиозапись. Листаешь пожелтевшие страницы и словно слышишь вживую харьковских партейцив лета Божьего 1933-го.

Или Жванецкого слушаешь – «Собрание на ликеро-водочном заводе». Ведь стилистика – один к одному! И было бы так же смешно, если б не было так страшно.

Как коммунисты Харькова с антисанитарией боролись

7 августа того далекого года на бюро горкома обсуждался «наболевший вопрос»: как улучшить санитарное состояние харьковских столовых? Дискуссия получилась настолько откровенной, что представить ее на газетных страницах просто невозможно. Разве что кому-то из редакторов захотелось бы за государственные средства съездить на Север.

Как коммунисты Харькова с антисанитарией боролись
Весьма красноречивые правила хранения постановлений Харьковского горкома, 1933 год

Там один уже повод для собраний на «к/р агитацию» тянул: слегла в полном составе от отравления ночная смена фабрики «Красная Нить». И это через три недели после того, как горком постановил «улучшить приготовления пищи и питания рабочих». Еще и приказал прокуратуре в трехдневный срок закончить следствием все дела о массовых отравлениях, «имевших место в последнее время».

Перечень дел содержится в постановлении от 14 июля 1933 года: «Свет Шахтера», ХТЗ, ХПЗ, Тиняковка. А тут еще и «Нитка» добавилась! По всему городу кормили «гегемонов революции» тем самым, что и команду броненосца «Потемкин» в 1905-м.

ГУЛАГ для самых маленьких

Чтобы и последствий не получить аналогичных, местная верхушка прилагала колоссальные усилия для исправления ситуации – беспощадно наказывала виновных, пыталась улучшить рабочие поставки. Но с таким же успехом можно было носить воду в решете.

Поэтому и не выпускали постановления горкома за пределы узкого круга избранных, чтобы страшную тайну не рассекретить: хуже собачьей была харьковская повседневность в 1933-м. А «кризисные менеджеры» сталинской закалки ничего, кроме беспомощности, в этой ситуации показать не смогли. Спасибо, хоть описали ее весьма ярко …

«В Харькове, в культурном центре, в столице Украины мы почти ежедневно имеем отравления рабочих, – жаловался на бюро секретарь горкома Алексеев. – Нет почти ни одного дня, чтобы не было массовых отравлений».

Как коммунисты Харькова с антисанитарией боролись
Секретарь Харьковского горкома Алексеев

Первый секретарь обкома Постышев существенно дополнил его рассказ: будущая «трудовая интеллигенция» живет ничуть не лучше. В студенческих общежитиях и столовых – «грязь, хулиганство, пьянство, воровство, нечеловеческие условия».

Всплыл на поверхность и еще один интересный факт: погрязла по уши в мусоре и сама советская власть. Беж шуток! Закрыли за антисанитарию столовую Харьковского городского совета.

«Ведь это же позор!» – воскликнул товарищ Алексеев.

После чего окончательно добил присутствующих уже и вовсе анекдотическим сообщением: «Столовую Наркомздрава закрыли із-за антисанитарного состояния». Правда, ненадолго. Потому что наркомат имел своих санитарных врачей. Шесть человек сразу направили в столовую, чтобы они доказали городскому отделу здравоохранения, что то поспешил с выводами.

Миллион алых роз. История советского плагиата

Но еще больше спешил товарищ Постышев. Нашел виновных и определил им меру наказания буквально через несколько часов после отравления на «Красной Нитке». Только-только следствие началось!

Бурний спич сталинского эмиссара на бюро горкома стоит цитирования как прекрасный образец тогдашних методов руководства. И еще как яркое доказательство вторичности наших нынешних популистов. Честное пионерское: все это уже когда-то было!

«Надо судить секретаря ячейки, директора, председателя завкома, лет по 5-10 дать, — лютував Постишев. — Тогда, может быть, другие одумаются… А райкому Дзержинскому надо сейчас вмазать. Надо снять хоть одно руководство райкома за такую штуку. Снять с треском. Профсоюзам вмазать крепко… Горздраву впаять надо».

Как коммунисты Харькова с антисанитарией боролись
Павел Постышев – второй секретарь ЦК КП(б)У и одновременно первый секретарь Харьковского обкома. Фото с дарственной надписью рабочим «Серпа и Молота», 1934 год

Интересно, что все эти «оргвыводы» Постышев планировал широко обнародовать. В качестве доказательства родительской заботы партии о местном рабочем классе. Но стенограмма свидетельствует, что беспокоило его другое: чтобы раньше не сделала выводов Москва!

Цитируем: «Если это дело дойдет до ЦК, тогда получит горком, получат профсоюзы. И профсоюзы так получат, как никогда в жизни не получали. Горсовет получит так, как никогда в жизни не получал».

И все же скорой расправы не получилось. По чисто техническим причинам: главного кандидата на роль «крайнего» – секретаря Дзержинского райкома, в то время не было в Харькове. Товарищ Левкович как раз внедряла политику партии в деревне. Ее срочного вызвали и 10 августа повторно собрали бюро горкома.

Рональд Рейган рассказывает советские анекдоты

Во время этого заседания всплыл на поверхность интересный факт: харьковские пищевики и руководители заводов были чрезвычайно упрямыми и смелыми людьми. А надежды Постышева, что «другие одумаются» после ряда демонстративных наказаний – напрасными.

Завод «Свет Шахтера» уже успел увидеть показательный судебный процесс над виновниками массового отравления. Но ничего не изменилось: «Возле столовой бурьян растет прямо под окнами, нечистоты, грязь». То же наблюдалось и на заводе имени Шевченко.

Как коммунисты Харькова с антисанитарией боролись
Примерная столовая харьковской типографии им. Блакитного. Обычные в газеты не попадали. Фото 1935 года

10 августа продолжился также поиск виновных. Товарищ Левкович бросила на стол протоколы заседания бюро райкома: извините, но мы принимали меры для предупреждения отравлений! Вот, смотрите, обсуждались вопросы санитарного состояния столовых. Но секретарь горкома Алексеев нанес удар: но вы делали это «заочно», даже не заглянув на ту злосчастную «Красную Нить»!

Зато сам Алексеев по городу помотался. И увидел невеселую картину:

«Вот мы ездили осматривать кагаты. Ведь такую клоаку, такое антисанитарное состояние трудно себе представить. И это место, где через 1-2 недели будут хранить овощи! У меня впечатление, что это бараки, которые все время находились в запустении… Там всюду грязь, навоз».

Поделившись с присутствующими своими впечатлениями, Алексеев пообещал то же, что и Постышев 7-го августа: «Судить будем жесточайшей образом за допущение этих безобразий»

И наконец история с отравлением на «Червоной Нитке» закончилась предсказуемо, почти по-современному: строжайше наказали мелюзгу. Сняли с работы и отдали под суд фабричного врача, заведующего столовой и старшего повара. А секретарь Дзержинского райкома и председатель районного совета отделались выговорами. Обещанного Постышевым «треска» не произошло.

Как коммунисты Харькова с антисанитарией боролись
Секретарь Дзержинского райкома Левкович. Слетит с должности в 1935-м за дикий бардак в деле выдачи партбилетов

К сожалению, не удалось установить, наказали ли районного санитарного инспектора – еще одного кандидата на роль козла отпущения. Секретарь горкома предлагал его «снять и отдать под суд». Но председатель профсоюза пищевиков справедливо заметил, что тот просто не успел провиниться: получил должность лишь за четыре дня до отравления.

При обсуждении проблемы товарища Алексеева посетила та же мысль, что и известного профессора Преображенского: а, может, сначала преодолеем «разруху в головах»? Ведь партийные органы имеют достаточно сил, чтобы «подвинуть дело ликвидации санитарной неграмотности».

Давайте забезпечимо робітництво відповідними лекціями, брошурами, кінофільмами… І просвітлений ними пролетаріат перестане труїтися, а ми перестанемо лукавити самі з собою, скромно називаючи кричуще неподобство «желудочно-кишечными заболеваниями».

Определенный смысл в этом предложении был. Вот только секретарь горкома противоречил сам себе. Потому что перед тем с искренним удивлением рассказывал о визите в столовую научных работников: «Это, как будто, столовая, где народ должен быть более или менее культурным …». А там то же, что и на «Свете Шахтера».

Потому что полуголодное существование быстро отбивало культуру даже у тех, кто ее когда-то блистал. И совсем не стимулировало интересоваться качеством пищи: радуйся, что кормят вообще! Тут уж ли санитарным состоянием заниматься? Особенно, когда видишь собственными глазами еще более несчастных – опухших от голода крестьян, которых много тогда было на харьковских улицах.

1933-й никому счастья не добавил …

Эдуард Зуб, историк; опубликовано в издании Медіапорт

Перевод: Аргумент


Загрузка…

ПОДЕЛИТЬСЯ

:
61 queries in 0,888 seconds.